<< Главная страница

Вальтер Скотт. Поле Ватерлоо



1

Сокрылся позади Брюссель,
И только слышим мы досель,
Как, эхом повторен,
Несется мерной чередой
Над парками и над водой
Часов протяжный звон.
Мы входим, темный Суаньи,
В леса дремучие твои:
Здесь глянцевитый бук
Непроницаемый шатер
Своих густых ветвей простер
На много лье вокруг.
Напрасно путник, осмелев,
Прохода ищет меж дерев,
Поднявшихся стеной;
И на ковер гнилой листвы
Не упадет из синевы
Ни луч, ни дождь, ни зной.
Свет не обрадует очей,
Шумя, сверкающий ручей
Не вынырнет из мглы;
Куда ни обращаем взгляд,
Вдоль нашего пути стоят,
Угрюмо вытянувшись в ряд,
Угрюмые стволы.

2

Открылась неба синева,
Вдаль отступают дерева,
Видны кустарники, трава,
Селенье и овраг.
Крестьянин в поле у межи
Склонился над снопами ржи;
А ведь не ждал бедняк,
Когда стояли зеленя
Вблизи нещадного огня,
Что снимет спелый злак!
А там лачуги позади
И храм... О путник, не гляди
С презреньем на село:
Хоть жалок колокольни вид,
Но вспомни, что она стоит
В бессмертном Ватерлоо!

3

Не бойся солнца, хоть волной
Нас обдает осенний зной
И далеко отставший лес
Не защищает от небес:
Был день, когда поля и лог
Иной огонь сильнее жег.
Идем вперед мы, где кусты,
Венчая гребень высоты,
Над полем поднялись.
Отлогий холм уходит вдаль
И, как красавицы вуаль,
Спадает плавно вниз.
Немного дале, в свой черед,
Пред нами новый холм встает,
Сокрывший небосклон,
И, образуя полукруг,
Широкою грядою луг
Охватывает он.
Здесь спуск удобен и подъем,
И дева робкая верхом
Без страха правит скакуном,
Спускаясь в мирный дол.
Ни куст, ни дерево, ни сад
Дороги ей не преградят,
Ни ров, ни частокол.
Но дальше, рощей затенен,
Подъемлет башни Угумон.

4

И если путника спросить,
Что здесь могло происходить,
То скажет он в ответ:
"С широких вспаханных полос
Крестьянин урожай увез,
И тяжко нагруженный воз
Своих окованных колес
Оставил длинный след.
А мужики навеселе
На той утоптанной земле
Плясали до утра,
И пировали у лачуг,
Там, где, спаленный, черен луг,
И жены их сновали вкруг
Горящего костра".

5

И он и каждый так решит,
Кто этот край впервые зрит.
Но только не жнецы
Трудились здесь, и не серпом,
А пикой, саблей и штыком -
Суровые бойцы.
Не хлеб сбирали в сих полях.
Не жалкий злак; но каждый взмах
Героев повергал во прах,
Как срезанный ячмень;
И в час, когда ночная мгла
На жатву страшную сошла,
Скирдами высились тела
Сраженных в этот день.

6

Взгляни опять - тот черный знак
Оставил н_а_ поле бивак;
Вокруг него следы атак
И грозного огня.
А рядом, где засохла грязь,
Там кровь потоками лилась
И, в битву яростно стремясь,
Хлестал драгун коня.
Вон та глубокая нора -
След раскаленного ядра.
Ты чувствуешь, как смрадный пар
Вливается в полдневный жар
Зловонною волной
Из недр засыпанных холмов?
Знай - то Убийство до краев
Амбар набило свой.

7

То был не праздник средь равнин,
Какой справляет селянин,
Оставив серп и плуг!
Над обезумевшей толпой
Носилась Смерть под битвы вой,
И всех на пир кровавый свой
Она звала вокруг.
А Дьявол, разрывая тьму,
Гостей отыскивал в дыму,
И удавалося ему
Расслышать каждый звук,
Вливающийся в бранный рев, -
От зычных пушечных громов,
И крика дикого стрелков,
И лязга дикого клинков
До хрипа смертных мук,
Когда при скрежете зубов
Смолкает сердца стук.

8

Пируй, жестокий враг людской!
Пируй, но знай: чем жарче бой
С его нещадною резней,
Тем кончится скорей:
Губительный напор войны
Спадает, коль истощены
Все силы у людей.
Надежда тщетная! С утра
Поднялся к тучам клич "ура!"
Над полем роковым;
Теперь уж близится закат,
Но не смолкает крик солдат,
Клубится черный дым.
И свыше десяти часов
Идут, идут с вершин холмов
На бранный дол ряды полков -
Несметно их число;
Свирепым штурмам нет конца,
Не утихает град свинца:
Все в страшный бой пошло -
Уменье, сила и расчет,
Но битвы не решен исход
На поле Ватерлоо.

9

Скажи, Брюссель, что думал ты,
Когда с далекой высоты
Протяжный несся гром
И с дрожью слышал млад и стар
Звук, предвещавший им пожар,
Насилье и разгром?
Как страшно в грохоте колес
Вдоль улиц двигался обоз
Страданьем груженных телег,
Везя израненных калек,
И позади кровавый ток
Струился прямо на песок.
Как часто, слыша барабан,
Ты думал, что вошел тиран
И что занес уже Разбой
Кровавый факел над тобой.
О не страшись! На поле том
Напрасно на тебя перстом
Указывает враг,
И, не привыкший уступать,
Опять вздымает и опять
Кровавый вал атак.

10

Он все кричал: "Марш! Марш! Быстрей!
На пламя ярых батарей!
На вражеский заслон!
Пусть каждый латник в бой идет!
Уланы с пиками, вперед!
Гвардейцы, Франция зовет
И я, Наполеон!"
В ответ восторга клич звучал,
Он смерти лучших обрекал,
Но с ними горестный удел
Сам разделить не захотел.
А Тот - отчизны щит и меч -
Являлся средь кровавых сеч,
Чтобы сердца солдат зажечь,
Как света луч дневной;
Одушевляя каждый полк,
Вождь восклицал: "Исполним долг
Пред Англией родной!"

11

Поднялся вихрь, сраженье скрыв,
Как бури яростный порыв;
Поднялся вихрь, и сталь за ним
Сверкнула молнией сквозь дым;
Проснулась вновь война.
Три сотни пушек, озверев,
Извергли из горящих чрев
Потоки чугуна.
И за завесою огня
Пришпорил кирасир коня,
Уланы, пиками звеня,
Пошли, и, войско осеня,
Взметнулись знамена.
Как бурные потоки вод,
Французы ринулись вперед.
И над равниной в тот же миг
Протяжный и свирепый крик
В честь императора возник.

12

Но страшный натиск вражьих сил
Сердец британских не смутил;
Никто из доблестных солдат
Не опустил свой гордый взгляд,
И возле падающих тел
Их твердый шаг не ослабел.
Как только ядра рвали строй,
Они смыкались вновь стеной,
И снова высились, тверды,
Их непреклонные ряды.
Когда ж пред ними, как мираж,
Из дыма вырвались плюмаж,
Кираса, пика и палаш -
Загрохотал огонь!
И каждый бравый мушкетер
В стрельбе проворен был и скор
И точно выпускал заряд,
Как будто это был парад.
Пробили пули бронь.
Упали кони, седоки;
Свалились шлемы, тесаки;
Орлы знаменные, значки
Валяются в пыли.
А эскадроны англичан,
Тесня врагов смятенный стан,
Их с флангов обошли.
И вспыхнул рукопашный бой
Вслед за ружейною пальбой;
Как в кузнице, со всех сторон
Металла раздавался звон.
Когда ж, взметая дым и прах,
Пробили пушки брешь в рядах,
Когда врубилась сталь клинков
В шеренги дрогнувших полков,
Мгновенный страх объял солдат -
И с воплем ринулись назад
Остатки вражеских колонн,
Без командиров, без знамен.

13

Тут, Веллингтон, твой острый взор
Судьбы увидел приговор:
В тот день британский строй
Под натиском врага стоял,
Как ряд родных прибрежных скал;
Когда же ты "Вперед!" сказал,
Он хлынул, как прибой.
А ты, коварный властелин,
Узри позор своих дружин!
Ты мнишь, что сломленная рать
Лавину сможет удержать;
Иль ветеранам нипочем
С британским встретиться штыком?
Теперь ты вдаль взгляни,
Где скачут в бой вослед знамен
За эскадроном эскадрон;
Ты думаешь, они -
Войска победные Груши?
Нет, обольщаться не спеши -
То пруссаки идут!
Иль ты забыл сей трубный глас,
Зловещий в твой недобрый час,
Который прозвучал сейчас,
Как зов на страшный суд?
О, если б ты увлек с собой
Остатки войск в последний бой
И вместе с ними пал!
Ты Риму подражать хотел -
Так вспомни горестный удел
Вождя, что притязал
На императорский венок
И гладиаторов увлек
В мятежный свой союз.
Он твердо встретил злобный рок,
Не бросил тех, кого обрек
На гибель, но, держа клинок,
На поле брани с ними лег -
Злодей, но все ж не трус.

14

Но если робкою душой
Спасения любой ценой
Ты жаждешь, - прочь стреми свой бег,
Хоть двадцать тысяч человек
Смерть приняли в бою,
Чтоб славу для тебя стяжать,
А ты ее теперь отдать
Готов за жизнь свою.
В веках грядущих кто поймет
Изменчивость твою? Где тот
Герой, кого являли нам
Маренго, Лоди и Ваграм?
Иль дух твой - как поток:
Наполненный снегами с круч,
Он вниз свергается, могуч,
Неистов и широк;
Когда ж нет помощи ничьей,
Он - жалкий, высохший ручей,
И вдоль него тогда
Остатки буйств его видны -
Навалены, наметены,
Но силы нет следа.

15

Пришпорь коня! Не то опять
Тебе придется услыхать
Твоих гвардейцев стон,
В котором, мнилось, жгучий стыд
Был с яростью и болью слит:
"Уж лучше б умер он!"
Но прежде чем скакать назад,
На поле брось последний взгляд,
Прощаясь навсегда.
Туманный месяц свет струит
В долину, и она бурлит,
Как полая вода,
Когда весенняя река
Несет пожитки бедняка,
Стремя за валом вал, -
Так бешеный поток людей
Знамена, пушки, лошадей
Увлек лавиною своей
И в поле разбросал.

16

Чу! Мстительный и грозный крик
До слуха твоего достиг.
То в прорванном тылу твоем
Пруссак орудует копьем.
В снегах Березины
Не так зловещ был возглас тот,
Когда от крови таял лед,
И, средь бегущих сея страх,
Кричали яростно "ура!"
Донских степей сыны.
Иль вспомни вопль, что мрак пронзил
Под Лейпцигом, когда без сил,
Тобой союзник брошен был
И трупов полная река
Прияла тело поляка.
Тебе ж средь этих бед судьбой
Назначен жребий был другой.
И ныне роковой исход
Ждал не сраженье, не поход;
Нет, час решительный настал,
Ты славу, имя потерял,
Империю и честь;
И пал с главы твоей венец,
Когда излились наконец
Небесный гнев и месть.

17

Ты хочешь жить? Тогда смирись,
Витиям дерзким покорись,
Которых некогда презрел;
Они среди ничтожных дел
Решат твой царственный удел.
Иль жребий менее суров -
Искать приюта у врагов,
Против которых свой кинжал
Ты постоянно обнажал?
Тому примеры есть
В анналах древности седой.
И, будь свободен выбор твой,
Тебе б он сделал честь.
Так приходи. Мы не почтем
Поверженного ниц врагом,
Хоть горький опыт говорит:
Дружить с тобой не сможет бритт.
И все ж мы скажем; приходи,
Но не скрывай надежд в груди,
Не помышляй, что впереди
Тебя ждет власть опять.
Мы не хотим, чтоб спесь твоя,
Таящаяся, как змея,
Могла главу поднять.
Приди, но ты не сможешь, знай,
Ни остров, ни единый край
Теперь своим наречь;
Тебя покинут все войска:
Не должно оставлять клинка,
Чтоб завладела им рука,
Из коей вырван меч.

18

Быть может, ты, покинув свет,
Славнейшую из всех побед
Сумеешь одержать;
Триумф без крови, без вреда
И без вассалов лишь тогда
Дано тебе стяжать,
Когда избудешь ты в тиши
Неистовство своей души:
Оно - твой злобный рок.
Внемли мне: я не раз вздыхал,
О том помыслив, _чем ты стал_
И чем ты _стать бы мог!_

19

А ты, чьи подвиги страна
Бессильна наградить сполна,
Ты истинную благодать
Лишь в сердце можешь отыскать.
Восторг народа твоего,
И всей Европы торжество,
Привет монарха и палат,
Высокий сан, поток наград
Не стоят тех благих минут,
Когда, окончив бранный труд,
Ты скажешь: "Я дерзнул извлечь
Лишь для отечества свой меч
И не вложил его в ножны,
Пока не выиграл войны".

20

Взгляни с поникшей головой
На поле славы боевой.
От триумфальных колесниц
Всегда несется плач вдовиц.
В тот день рука войны в крови
Расторгла столько уз любви!
Страшнее битв не видел свет,
Дороже не знавал побед.
И льются слезы у могил
Тех, кто навеки здесь почил.
Здесь и отец, что не прижмет
К груди оставленных сирот;
И сын, что к матери родной
Уж не воротится домой;
Жених, кому не обнимать
Невесту робкую опять;
Супруг, что не познает вновь
Подруги верную любовь.
Родных и близких без числа
Смерть беспощадно унесла!
И если черная вуаль
Скрывает девичью печаль,
Иль женский плач раздастся вдруг
В ответ на барабанный стук,
Иль потаенная тоска
Терзает сердце старика, -
Не вопрошай, какое зло
Причиной, - вспомни Ватерлоо!

21

День нашей доблести и слез,
Какие жизни ты унес!
Тобой Британии сыны
В анналах подвигов страны
Навеки запечатлены.
Ты видел, как, рубясь в бою,
Окончил Пиктон жизнь свою;
Как Понсонби, лишаясь сил,
Глаза орлиные смежил.
Де Ланей вместо брачных уз
Со смертью заключил союз.
А Миллер, падая, привет
Родным знаменам слал вослед.
Потомок северных племен,
Сражен могучий Камерон;
И Гордон, жизни не щадя,
Погиб бесстрашно за вождя.
Увы! хоть силой неземной
Спасен Британии герой,
Всю мощь перунов роковых
Изведал он в друзьях своих.

22

Простите, павшие в бою,
Песнь недостойную мою!
Высокий стих и лиры глас
Бессильны возвеличить вас
Всех - от прославленных вождей
До скромных и простых людей.
Легко в то утро встали вы
С сырого ложа из травы,
Чтоб раньше чем померкнет день
В могильную сокрыться сень.
Падет слеза на ваш покров,
Свят до скончания веков
Героев будет сон.
Когда ж британец здесь пройдет,
Молитву тихо он прочтет
За павших, тех, кого в поход
Вел славный Веллингтон!

23

Прощай же, поле, где видны
Следы губительной войны.
Надолго память сохранит
Твоих разбитых хижин вид,
Тебя, прекрасный Угумон,
Израненный со всех сторон.
Пусть сад зеленоглавый твой
Стал местом сечи роковой,
Пусть на деревья без конца
Свирепо падал град свинца
И возле почерневших врат
Они поверженны лежат,
Но ты в разгроме и в борьбе
Обрел бессмертие себе!
Да, можно Азенкур забыть,
Кресси в безвестности сокрыть,
Но, сколько б лет ни шло,
Уста молвы и песни звон
Расскажут людям всех времен
Про непреклонный Угумон
И поле Ватерлоо.


далее: ЗАКЛЮЧЕНИЕ >>

Вальтер Скотт. Поле Ватерлоо
   ЗАКЛЮЧЕНИЕ
   КОММЕНТАРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация